В нескольких пражских изданиях Скорины помещён гравированный портрет самого печатника — редчайший случай, когда издатель начала XVI века изображает себя внутри собственной книги, да ещё в библейском издании. Изображение соседствует с гербом и латинской надписью, что читается как сознательный жест самопрезентации учёного мужа своего времени.
Гравюры выполнены в традиции западноевропейской книжной иллюстрации, а не восточнославянской иконописи — ещё одно свидетельство того, что пражская мастерская Скорины была скорее гуманистическим предприятием на пересечении традиций, чем чисто церковным изданием.